Сказка про Ивасика

Жили себе муж с женой, и был у них сыночек единственный Ивасик. Как подрос немножко Ивасик, стал просить отца:


— Сделайте мне, батько, лодочку да веслышко, буду я ловить рыбку и вас на старости лет кормить.


— Куда тебе, сынок, мал ты еще,- говорит отец.



А он свое: сделайте, да сделайте. Вот смастерил ему отец лодочку и веслышко, и стал


Ивасик рыбачить. Поплывет далеко-дальнешенько реч-кой, а мать тем временем ему есть наварит, в два горшочка нальет, возьмет еще и рубашечку белую для Ивасика, пойдет к берегу, станет и кличет:


Ивасику, Ивасику,


Приплынь — приплынь


Ко бережку:


Дам я тебе и есть, и пить,


И хорошо походить.


А Ивасик услышит:


— Да ведь это моей матушки голосок. Плыви, плыви, лодочка, к бережку.


Приплывет, пообедает, рубашечку белую возьмет, поблагодарит, отдаст матери наловленную рыбку и снова на речку.


Углядела Ивасика ведьма да и говорит себе:


— А неплохо было б Ивасикового мясца отведать. Ну-ка заманю я его.


Стала она обеденной порой на бережке, зовет:


Ивасику, Ивасику,


Приплынь-приплынь


Ко бережку:


Дам я тебе и есть, и пить,


И хорошо походить.


Послушал-послушал Ивасик:


— Нет, не моей матушки это голосок: у моей матушки голосок, как из шелка, а это такой, как у волка. Плыви, плыви, лодочка, подальше!


Смекнула ведьма, что так не заманит, побежала к кузнецу:


— Кузнец, скуй ты мне такой голосок, как у Ивасиковой матери.


Кузнец сковал ей тоненький голосок, пошла она на речку и уже новым голоском кличет Ивасика:


Ивасику, Ивасику,


Приплынь-приплынь


Ко бережку:


Дам тебе и есть, и пить,


И хорошо походить.


— Вот это моей матушки голосок. Плыви, плыви, лодочка, к бережку.


Только Ивасик на бережок, а ведьма его — цап! — да и потащила в свою хату. Принесла да и говорит дочке:


— Вот тебе, Аленка, мальчонка, зажарь мне его на обед.


— Хорошо, мама,- отвечает Аленка.- Я уже печь истопила.


— Тогда я за солью пойду,- говорит ведьма,- пока вернусь, чтобы жаркое было готово.


Пошла ведьма за солью, а Аленка взяла лопату и говорит Ивасику:


— Садись, хлопец, на лопату.


— Да я не умею!


— Садись же, садись!


А Ивасик то руку положит, то голову, а все не садится, будто не умеет, а потом Аленке:


— Ты покажи мне, как сесть, я и сяду.


— Да вот же как, гляди!


Уселась Аленка на лопату, а Ивасик ее — хлоп! — в печь, заслонкой закрыл, там она и изжарилась.


Выбежал Ивасик из хаты, вдруг слышит — ведьма идет.


Он стремглав на явор влез, спрятался и сидит.


Вошла ведьма в хату, видит — нет Аленки.


— Ну, проклятая девка! Только я из хаты, а она уже и умчалась. Вот я задам тебе! Что ж, сама пообедаю. Вытянула из печи жаркое, наелась, пошла улеглась под явором и ну качаться:


— Покатаюсь, поваляюсь, Ивасикового мясца наевшись.


А Ивасик не вытерпел да с явора ей:


— Покатайся, поваляйся, Аленкиного мясца наевшись!


— А, как ты тут, такой-сякой разбойник! Погоди же, все равно съем я тебя!


И принялась ведьма явор грызть; грызет и зубами щелкает. Видит Ивасик, плохи дела, а тут глядь — гуси летят. Он им:


Гуси, гуси, лебедушки!


Возьмите меня на крылышки,


Понесите меня к батюшке,


А у батюшки и есть, и пить,


И хорошо походить.


А они говорят:


— Нам некогда, пусть тебя задние возьмут.


И полетели. А ведьма все грызет, аж трясется явор.


Подлетели задние гуси, Ивасик к ним:


Гуси, гуси, лебедушки!


Возьмете меня на крылышки,


Понесите меня к батюшке,


А у батюшки и есть, и пить,


И хорошо походить.


— Пусть тебя последняя возьмет! — сказали да и полетели.


А ведьма уже так явор подгрызла, что он наклонился, вот-вот упадет.


А тут летит гусочка; одно крылышко у нее перебито, от стаи она отбилась да так сама позади и летит. Ивасик заплакал и к ней:


Ой гусочка-лебедушка,


Возьми меня на крылышко


Да понеси к батюшке,


А у батюшки и есть, и пить,


И хорошо походить.


Пожалела гусочка Ивасика:


— Ладно уж, садись, может, как-нибудь и долетим.


Сел на нее Ивасик, и полетели.


Ведьма как увидела, что Ивасик удрал-таки, рассвирепела да так надулась, что и лопнула.


А Ивасик с гусочкой полетели-полетели да под батюшкиным оконцем и сели. Стал Ивасик под окошком и слушает, что там старики говорят. А там мать пирожки из печи по два вынимает, кладет их на окошко да приговаривает:


— Это тебе, дедушка, а это мне. Ивасик из-за окна и отзывается:


— А Ивасику и нету!


— Ой, старик,- говорит мать,- что-то мне будто голос Ивасика слышится!


— Да где там, старуха, нашего Ивасика уже и на свете нет.


Утерла старая слезы и опять к пирожочкам:


— Это тебе, дедушка, а это мне. Ну а Ивасик снова:


— А Ивасику и нету.


— Да нет, старик,- говорит мать,- я хорошо слышу, это он.


Вышли старики за порог, глядь: Ивасик стоит под окошком. Поздоровались, обнялись на радостях и рады-радехоньки! Мать Ивасику и головку помыла, и рубашечку белую дала, и накормила, а гусочке самого лучшего зерна насыпала.


Так и стали они вместе жить. И до сих пор живут. Да хлеб жуют.



Опубликовано 20.07.2017 admin в категории "Народные сказки", "Украинские народные сказки

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *